32 (890) в продаже с 23 августа 16+

Инклюзия не должна быть иллюзией

20 апреля 2007

Президент России Владимир Путин, выступая на одном из заседаний Международного форума неправительственных организаций по проблемам образования, надел на лацкан пиджака значок «Образование – для всех», который ему подарила известная организация инвалидов «Перспектива». На значке изображены слепой мальчик и девочка в инвалидной коляске, направляющиеся в сторону школы вслед за  здоровым ребенком.

«Дети, имеющие проблемы со здоровьем (инвалиды), должны обеспечиваться государством медикопсихологическим сопровождением и специальными условиями для обучения преимущественно в общеобразовательной школе по месту жительства и только в исключительных случаях – в специальных школах-интернатах». Из доклада Государственного Совета РФ «Образовательная политика России на современном этапе». «Государство признает детство важным этапом жизни человека и исходит из принципов приоритетности подготовки детей к полноценной жизни в обществе, развития у них общественно значимой и творческой активности, воспитания в них высоких нравственных качеств, патриотизма и гражданственности». Это из закона «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации». Можно еще привести выдержки из Конституции РФ, Конвенции о правах ребенка ООН, стандартные правила обеспечения равных возможностей для инвалидов и прочее, прочее. А эта выдержка уже из жизни: «С кем из специалистов Министерства образования республики я могу поговорить об инклюзивном образовании?» На другом конце телефонного провода: «Какого-какого образования? А что это такое?»

ПОЗАДИ ПЛАНЕТЫ ВСЕЙ

В развитых странах понятия «инклюзия» (включение) и «инклюзивное образование» не только широко известны, но закреплены законодательно. Начиная с 70-х годов прошлого века ведется разработка и внедрение пакета нормативных актов, способствующих расширению образовательных возможностей инвалидов. В нашей стране более полумиллиона маленьких россиян имеют инвалидность, причем из них 170 тыс. вообще нигде не учатся: ни в обычной школе, ни в специальной, ни на дому. Как правило, образование инвалидов заканчивается либо получением аттестата о начальном или среднем образовании, либо получением профессии в специальном ссузе с узким набором специальностей. Так, в Татарстане профессиональное обучение проходит всего половина детей с умственными нарушениями, около трети – с нарушениями зрения, двигательных функций и заболеваний внутренних органов. Показатели трудоустройства учащихся коррекционных учреждений чрезвычайно низки и составляют по республике чуть более 18%. Согласно общероссийской статистике, инвалиды составляют лишь 0,4% от числа обучающихся в вузах и 3% от студентов РТ. Исключение детей с ограниченными возможностями из массового образовательного и трудового процесса начинается с детского сада. По данным Министерства социальной защиты республики, 25% детей-инвалидов, обучающихся в специальных образовательных учреждениях, дифференцированных по ведущему дефекту, могут получать образование в массовых общеобразовательных школах. Однако школ, решившихся встать на путь, по которому двигается большинство цивилизованных стран, в  России можно пересчитать по пальцам. В Татарстане, обычно опережающем все другие регионы по наличию всевозможных экспериментальных площадок и внедрению новых технологий,  их вовсе нет.

ГОСУДАРСТВО ОГРАНИЧЕННЫХ ВОЗМОЖНОСТЕЙ   

Случаи, когда родители путем уговоров директоров устраивают своих детей в обычные школы, встречаются, но это скорее исключение из правил. «Я знаю, что в 107-й гимназии учится мальчик, который передвигается на коляске. Правда, он находится на полудомашнем обучении, но все-таки не оторван от жизни класса:  ходит на экскурсии, участвует во внеклассных мероприятиях, школа уделяет ему внимание. Также знаю о слепой девочке, которая превосходно окончила 102-ю гимназию. Но я не знаю ни одной обычной школы, которая бы специально создала условия для обучения детей с ограниченными возможностями, - рассказывает кандидат социологических наук, доцент Казанского медицинского университета Ирина Кузнецова-Моренко. - В Татарстане инклюзивное образование в качестве системы не существует». Причин тому множество, и самая главная и тривиальная – нет денег. Они нужны для начала хотя бы для того, чтобы устранить архитектурную недоступность школ. «Чтобы ребенок мог перемещаться по этажам, школу необходимо оборудовать пандусами. Но и это еще не все. Проемы в классы должны быть более широкими, также обязателен специальный туалет – то есть образовательные учреждения должны соответствовать современным градостроительным нормам, которые прописаны в Строительном кодексе. В общем, в школе должна быть создана, что называется, безбарьерная среда, - рассказывает Ирина Кузнецова-Моренко. – Кроме того, жизненно важное значение для перехода к инклюзивному образованию имеет подготовка педагогического персонала, который должен обладать достаточной квалификацией, уметь адаптировать учебную программу к работе в своем классе. Наверняка понадобятся и дополнительные ставки для специалистов, например, психолога, учителя-дефектолога, логопеда,  сурдопедагога и т.д. Главный аргумент чиновников, не торопящихся внедрять инклюзивное образование, дефицит дензнаков. Вся их забота в том, чтобы инвалиды были накормлены и одеты, остальное второстепенно.  И все же я склоняюсь к тому, что вопрос обучения детей с ограниченными возможностями в массовой школе – это в большей степени даже не вопрос финансов (обучение в обычной школе стоит не дороже, чем обучение в интернате), а вопрос понимания инвалидности. Многие представители власти, учителя, родители не желают  признавать право особых детей на совместное обучение с детьми здоровыми. Причина – стереотипы, окружающие нас».

Чтобы не быть голословным, мы провели мини-опрос среди педагогов школ. Респондентам задавался вопрос: «Как вы относитесь к инклюзивному образованию?»

М.Р. Кострова – учитель истории в вечерней сменной общеобразовательной школе для глухих и плохослышащих детей № 34:

- Дети с ограниченными возможностями должны учиться только с детьми их круга. Со здоровыми они чувствуют себя ущербными, над ними смеются. Я 12 лет проработала в обычной школе, и знаю, какие там жестокие дети. В нашей же школе отношение к ним совсем другое: мы их любим.

З.З. Сафьянов – директор Дербышенского детского дома-интерната для умственно отсталых детей:

- Для моих детей то, что они будут бегать по одному коридору со здоровыми, очень здорово. Вы не представляете, какая это колоссальная польза для их социализации в общество! Я не боюсь, что над ними будут смеяться, а если и будут, то дня два, не больше.

Т.И. Егорова – директор школы № 56 коррекционного 8-го вида:

- Мы против инклюзивного образования, потому что в обычной школе детей с глубокой умственной отсталостью будут обижать, они не смогут себя защитить. У нас им уделяется огромное внимание, какого в общеобразовательном учреждении не будет, мы буквально водим их за ручку. Наши педагоги для них - и мама, и учитель, и воспитатель в одном лице. Конечно, поначалу родители плачут, когда приводят к нам малышей в 1-й класс, а потом успокаиваются. Возможно, инклюзивное образование подойдет для детей с легкой степенью отсталости, но мне кажется, что их все равно будут дразнить. Например, я знаю таких детей из нашей школы, которые скрывают, что учатся у нас, боятся, что их будут обижать во дворе. С другой стороны, из-за того, что в обычных школах был недобор, сейчас там много учеников с легкой степенью отсталости. В обществе, где нет высокой нравственности, идеалов, инклюзивное образование невозможно.

М.Ф. Мухаметгалеева – учитель математики гимназии № 13:

- Желательно, чтобы такие дети учились отдельно, потому что у нас большая нагрузка, они не будут успевать за темпом работы.

Э.В. Коваленко – заместитель директора по национальному образованию школы № 11:

- Очень сложно ответить. Наши здания не приспособлены для больных. Эти дети требуют к себе повышенного внимания. Ребенок с ДЦП будет невольно отвлекать детей от учебы. Если не глубокая инвалидность, пожалуй, можно попробовать… Надо изучить проблему изнутри.

А.Р. Барабанова – директор школы № 17:

- К инклюзивному образованию отношусь положительно. У нас учатся дети с психическими отклонениями, есть те, у кого случаются припадки эпилепсии, были с достаточно тяжелми формами инвалидности. Не нужно бояться, что здоровые дети их будут обижать, им просто надо объяснить ситуацию, что все мы разные. У нас по этой причине между учениками никогда не было конфликтов, наоборот, здоровые относятся к ним с пониманием, всячески им помогают, никто над ними не подшучивает. Наши дети очень добрые, толерантные, может быть это потому, что они из обычных семей. У меня до сих пор стоит перед глазами сцена выпускного бала: девочку-выпускницу, страдающую после автокатастрофы сильными психическими и физическими расстройствами, одноклассники взяли за руку и вместе танцевали. Это было так трогательно.

Как видим, мнения людей могут быть абсолютно полярными. Очевидно одно – у детей с ограниченными возможностями и их родителей должен быть выбор: учиться ли им в специализированной школе или массовой. Задача государства – создать условия для  реализации этого права.    

УЧЕНИЕ В ЗАКЛЮЧЕНИИ

У Радика серьезный недуг – ДЦП. Сначала он учился в обычной школе, туда мальчика взяли лишь потому, что его мама работала там учителем. После первого класса Радика перевели в специализированный интернат – продолжать ездить в неприспособленном общественном транспорте стало невмоготу. Там он проучился 12 лет. «В интернате хорошо учат, хорошо лечат, но не дают возможности адаптироваться к жизни, - вспоминает Радик. - Когда я оттуда вышел, окружающие смотрели на меня, как на ино-планетянина. С жестокостью, от которой меня столько времени укрывали, я все равно столкнулся. И, как оказалось, я не был к ней готов, так же как и люди не готовы были меня воспринимать таким, какой я есть. Если бы я учился в обычной школе, мне легче было бы привыкнуть». Когда вечером в городе зажигаются огни, сколько в это время людей сидит у окна. Мы их никогда не увидим. Мы не увидим их даже днем – ни в школе, ни на улице, ни в театре, ни в магазине – нигде, ни, тем более, в органах власти, разве что в редких сюжетах по телевизору. Они как бы есть, и их как бы нет. Выращенные где-то в за-крытых учреждениях, многие из них так и остаются вечными детьми; кто-то борется, сопротивляется, но большинство отчаиваются. Чтобы прочувствовать, что такое быть инвалидом, попробовала добраться до работы с закрытыми глазами. Расстояние от дома до остановки преодолела, раз сто обо что-то за-пнувшись и один раз упавши, – забыла, что в этом месте асфальт резко обрывается и начинается земля с ее искусственными неровностями, что-то рыли и не зарыли. Дальше – больше. Помявшись у дороги, по которой проносились машины, и окончательно поняв, что мне ее никогда живой не перейти, открыла глаза. Светофор показывал зеленый свет, и как незрячий человек об этом должен догадаться? Надо ли говорить, что мои попытки сесть в автобус тоже не увенчались успехом. В общем, эксперимент, не успев начаться, с треском провалился.

P. S.

Нам все-таки удалось услышать мнение специалиста Министерства образования и науки РТ Надежды Бычковой: «Если сегодня есть потребность в инклюзивном образовании, то эта форма должна развиваться. Но к данной проблеме нужно подойти с умом, в одночасье ее не решить. Это дорогое удовольствие, главная трудность – создание условий». Пока Минобразования готовится подойти к проблеме инклюзивного образования, другие люди, представляющие различные общественные организации, провели на заданную тему круглый стол, в котором предлагали принять участие и представителям из Министерства образования, по неизвестным нам причинам на приглашение из них никто не откликнулся. Приятно, что это не помешало участникам мероприятия создать Ассоциацию инклюзивного образования РТ, целью которой является оказание помощи родителям детей-инвалидов в реализации права на инклюзивное образование.

ОЛЬГА ПАНФИЛОВА

источник:

Комментарии
Добавить комментарий    
Здравствуйте, Гость

22 августа
21 августа

Опрос
Как Вы относитесь к повышению пенсионного возраста ?