11 (919) в продаже с 27 марта 16+

«Ваш долг есть - охранять законы, на лица сильных не взирать…»

2 ноября 2007

Ваш долг есть - охранять законы,

На лица сильных не взирать,

Без помощи, без обороны

Сирот и вдов не оставлять.

Гавриил Романович ДЕРЖАВИН

Наше интервью – с руководителем Управления Федеральной службы судебных приставов по Республике Татарстан – главным судебным приставом Хамитом ШАРИПОВЫМ.

- Хамит Габдулхакович, Ваши коллеги говорят, что Вы – первый в России главный судебный пристав региона…

- Когда десять лет тому назад была образована Служба судебных приставов Российской Федерации, то в приказе о назначении первых четырех главных судебных приставов субъектов РФ в верхней строке стоял Татарстан и была моя фамилия. Вот так и получилось, что я оказался первым…

- Почему Вы выбрали профессию юриста?

- Наверное, благодаря моему дяде, который более сорока лет своей жизни отдал юриспруденции. Он был прокурором города Мензелинска, работал в адвокатуре… О нем среди нашей родни ходили легенды –  его профессионализм и неподкупность вне сомнений. Моя мама, например, вспоминала случай, произошедший, когда она была еще ребенком. Ночью кто-то постучал в дом к дяде. Оказалось, какой-то мужчина привел овцу. Взятку решил дать! Поняв, в чем дело, дядя, не медля, забежал в дом, схватил скалку – и скалкой, скалкой этого взяткодателя… Прогнал прочь вместе с его овцой. Правда тогда все-таки атмосфера в обществе была совсем другой, взяточников было на порядок меньше, чем сейчас.

Только много позже, когда я уже повзрослел, понял, в какое трудное время – в годы войны, после войны – работал дядя. Не продержался бы он в юристах сорок лет, если ли бы не был кристально честным человеком. Его пример предопределил мой выбор профессии. Не скрою - поступление на юрфак далось не легко. Не с первой попытки мне это удалось.  Конкурс тогда был восемь человек на одно место. На юрфак, впрочем, всегда было очень трудно поступать, и тем более в те времена, когда не было частных институтов.

- Вы не жалели о своем выборе?

- Конечно, нет! Вообще, я уверен, что тот, кто целенаправленно выбирает в юности профессию, имеет все шансы стать счастливым человеком. Это очень важно – заниматься любимым делом, быть профессионалом в нем. Профессиональная среда – вообще целый мир, в котором даже язык свой, лексика своеобразная. Человек со стороны может остаться в полном неведении о сути дела, слушая диалоги профессионалов. Если ты с юных лет  находишься в профессиональной среде, то тебе комфортно в ней, хорошо работается, все удается. Был в моей жизни период, когда я работал в юридической сфере, но не в юридической организации. Отсутствие коллег-юристов лично для меня оказалось неблагоприятным. Хотя и зарплата у меня тогда была высокой, и льготы были. Но – неинтересно. Не мое. Я  сегодня и своим сотрудникам говорю: да, хлеб у нас нелегкий, но имейте в виду, что вы трудитесь в одном сообществе юристов, в одной сплоченной команде. Это надо ценить, особенно молодым людям, а старшее поколение это уже и так прекрасно понимает.

- Среди тех, с кем Вы работали,  есть для Вас идеал юриста?

- У меня в кабинете – фотография Анаса Габдулловича Тазетдинова, первого министра юстиции нашей республики после воссоздания в 1972 году Мин-юста. Был такой период, когда это министерство совершенно необоснованно ликвидировали, но потом, конечно же, восстановили. После окончания университета я пять лет проработал консультантом Мин-юста, с Анасом Габдулловичем. Вот мой идеал юриста. Кремень, а не человек! Прошел, как говорится, огонь, воду и медные трубы. Был настоящим профессионалом. И при этом - предельно внимательным к людям. Настолько выдержанным в любых ситуациях, что я думал, он и ругаться-то не умеет.

Анас Габдуллович очень много сделал для развития юриспруденции в республике. И в моей судьбе сыграл большую роль. Поэтому я стал инициатором проведения ежегодного Всероссийского турнира по армейскому рукопашному бою памяти первого министра юстиции Татарстана Тазетдинова. Это и турнир, и мемориал одновременно. В октябре нынешнего года он прошел уже в девятый раз. Среди профессионалов Министерства обороны и спортсменов этот турнир очень популярен. И нам приятно, что фамилия Тазетдинова звучит во всех уголках Российской Федерации, что рукопашники всей страны знают наш турнир как турнир имени Тазетдинова…

- Интересно, какой период в истории развития юриспруденции в России Вам наиболее интересен?

- Наверное, «золотой век» российской юстиции. Он длился с 1864 года, когда в стране прошла судебная реформа, примерно по 1917-й.  Мы только-только набираем сегодня в юстиции обороты, приближаясь к уровню 1864 года. И еще, к сожалению, далеко не все используем из того, что было наработано в девятнадцатом веке… Но будьте уверены – это подтверждает и европейская, и американская практика, – у Минюста большое будущее, оно станет одним из самых выдающихся министерств страны. Как в Соединенных Штатах Америки, как в Западной Европе. Как в России в 1864 году…

Кстати, в стенах Министерства юстиции России трудилось много знаменитостей. Гениальный композитор Петр Ильич Чайковский, например, закончил училище правоведения. Братья Жемчужниковы, создатели известного литературного псевдонима «Козьма Прутков», тоже юристы. Я уж не говорю про нашего земляка Гавриила Романовича Державина, который был не только знаменитым поэтом, но и первым министром юстиции, генеральными прокурором Российской империи. Не все татарстанцы об этом знают. А вот от коллег-юристов, которые приезжают к нам в Казань из Саратова, Ульяновска, Чувашии, Марий Эл, доводилось слышать: «Как вам повезло, первый министр юстиции Российской империи – ваш земляк!» У Гавриила Романовича Державина есть замечательное стихотворение «Властителям и судьям». В нем четко сказано, что из себя должна представлять юриспруденция: «Ваш долг есть – охранять законы, на лица сильных не взирать, без помощи, без обороны сирот и вдов не оставлять…»

- Какую работу выполняют судебные приставы сегодня?

- Можно сказать, что в нашей Службе есть две группы судебных приставов. В первой – те, кто исполняют судебные решения, во второй – те, кто обеспечивают порядок деятельности судов. Эту категорию мы еще называем иногда физзащитой. Среди сотрудников этого подразделения есть чемпион мира по каратэ и победитель Международного турнира по комплексному единоборству «Спецназ мира против террора и наркотиков» среди сотрудников специальных подразделений силовых структур государств-членов Организации Договора о коллективной безопасности.

В отдел, обеспечивающий установленный порядок деятельности судов, принимаются только молодые люди, прошедшие армию. Правда, у нас есть исключение – 13 женщин. Но все они спортсменки, а некоторые - мастера спорта. Кстати, в следующем году мы собираемся выставить женскую команду на Всероссийских соревнованиях по комплексному единоборству.

- Где труднее работать приставам – в Казани, в больших городах, в маленьких или на селе?

- Как это ни странно, но, конечно же, в районах. Хотя там нагрузка гораздо ниже, чем в Казани. Здесь она огромная. На сегодняшний день, например, приходится в среднем 147 исполнительных производств в месяц на одного человека. Это при норме 22! При такой нагрузке работать очень трудно. Но в районах свои сложности. К сожалению, правовой уровень некоторых руководителей, в том числе и руководителей районов, оставляет желать лучшего. Не все понимают, что мы – исполнители. Есть судебное решение, и оно обязательно для исполнения всеми, руководителями в том числе…

- Много мужества надо людям Вашей профессии…

- Да, нужна стойкость. В сельских районах мы сталкивались с безобразнейшими случаями давления на судебных приставов. Решительно это пресекаем. Тут и Аппарат Президента помогает нам, и Кабинет министров. Недавно был в одном районе – глава администрации говорит: да, вам хорошо, вас сам президент поддерживает…

Так что в последнее время одиозных попыток надавить на приставов стало меньше. Но все равно случаются. Особенно грешат этим молодые руководители. Стал молодой человек большим начальником и, видимо, решил, что имеет полное право надавить, накричать, заставить… Ведет себя так, словно он не на службе, а в своей семье… И совершенно не учитывает, что, угрожая приставам, нарушая закон, сам может пострадать. Наши приставы умеют постоять и за закон, и за себя.

Но им очень непросто. Тем более, что работают они, можно сказать, на перехлесте материальных, экономических интересов враждующих сторон. Мы же понимаем, что это такое. Особенно в наше непростое время, когда человека за 300 рублей могут лишить жизни… А уж если речь идет о миллионах… Поэтому так важно приставу быть кристально честным, иметь чистые руки. Мы об этом много говорим в своей организации, адресуя свои слова особенно молодежи, а ее у нас в последнее время становится все больше.

Знаете, я случайно услышал, как обо мне отозвались. Очень интересная фраза: «Враг богатых, друг бедных».

- Это характеристика…

- Сначала мне как-то неловко было. А потом думаю: ну, и слава Богу. Было бы хуже, если бы говорили наоборот (смеется).

- Вы упомянули про миллионы, с которыми приходится иметь дело приставам. А какая у них зарплата?

- О зарплате я в прошлом году говорил на Коллегии в Министерстве юстиции Российской Федерации. Коллегия проходила с участием министра юстиции Юрия Яковлевича Чайки, он меня и пригласил, чтобы я высказал свое мнение, свой взгляд на проблемы – не столичный, а из региона. На Коллегии многие говорили про приставов – что они должны и это делать, и то, и пятое, и десятое, и сто восемьдесят третье… Ну а потом дали слово мне. Я сказал: как все то, о чем вы тут говорили, приставы должны делать за такую мизерную зарплату? А там присутствовал уполномоченный по правам человека Владимир Петрович Лукин, он член Коллегии Минюста России, который спросил: а какая у приставов зарплата? Я говорю: представьте себе, три тысячи…

- Боже мой!

- Это было в прошлом году, до сентября, до повышения заработной платы приставам. Когда уполномоченный услышал цифру, он тут же повернулся к министру юстиции: и вы хотите, чтобы на эту зарплату они что-то делали?! О чем мы вообще разговариваем! На этом все обсуждение и кончилось… Но позднее, осенью прошлого года, приставам немного прибавили заработную плату. Сейчас она где-то около восьми тысяч, это уже более-менее… Хотя начальников отделов и меня самого это повышение вообще не коснулось, но я рад, что хотя бы мои подчиненные стали получать более-менее нормальную заработную плату. Все-таки судебный пристав, мимо которого миллионы пролетают, так сказать, слева направо и справа налево… Если он при этом имеет мизерную заработную плату… Тут не всякий выдержит и останется человеком честным. Ясно, что в этом плане в нашей организации тоже есть проблемы…

- Как Вы с этим боретесь?

- В последнее время мы очень сильно укрепили службу собственной безопасности. И я всегда говорю на совещаниях, при встречах с подчиненными: у нарушителей закона в нашей Службе никаких шансов нет – при той системе безопасности, которую мы создали. Но все равно надо иметь в виду, что достойная заработная плата – одна из важнейших составляющих работы приставов. Нищий чиновник – он опасен, крайне опасен для государства…

- А как у Вас обстоят дела с выделением квартир для сотрудников? Сколько выделено за последние годы?

- Ноль. Раньше хотя бы раз в году квартиру могли дать… Но в связи с изменениями в законодательстве квартирные проблемы у нас не решаются совсем. Я считаю, что законодательством обязательно должна быть предусмотрена социальная защита приставов. У нас вообще в отношении приставов в России сложилась уникальная ситуация. Де-факто мы правоохранительный орган: у нас есть оружие, до-знание, розыск, форма… Все атрибуты правоохранительного органа. А де-юре мы являемся гражданскими служащими. Отсюда нестыковки в законодательстве. То есть руководство федеральной службы судебных приставов в Москве требует с нас, как с правоохранительных органов, а де-факто мы – люди гражданские… Поэтому и социальные льготы, социальные гарантии не определены в отношении судебных приставов. Вообще, над законодательством еще надо работать и работать, в нем много прорех...

- Но ведь Дума, кажется, что-то принимает?

- С первого февраля будущего года вступает в редакцию новый закон об исполнительном производстве. Еще в Государственной Думе рассматривается законопроект о внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс и в Уголовно-процессуальный кодекс. Предполагается, что изменится законодательство, регулирующее  привлечение к ответственности злостных неплательщиков алиментов. Работа по алиментным обязательствам будет передана в одни руки, этим будут заниматься уже непосредственно судебные приставы. Сегодня мы злостных неплательщиков алиментов выявляем, но возбуждение на них уголовных дел – это пока не в нашей подследственности, а в МВД. То есть мы их выявляем и передаем МВД. Когда 157-я статья будет принята – а скорее всего, так оно и будет, – то все проблемы, связанные с борьбой со злостными неплательщиками алиментов, будут только в Службе судебных приставов.

- Вы сами какие изменения предложили бы в действующие законы – с точки зрения Вашей службы…

- Я уже неоднократно об этом говорил в прессе… И, кстати, изучал международный законодательный опыт. Взять тех же алиментщиков. Во многих странах это решается на региональном уровне – на уровне Земель в Германии, на уровне штатов в США… Штат сам имеет свое законодательство. А у нас федеральный центр пытается проблемы отрегулировать сам. Но страна огромная, ментальность в разных регионах разная. Правда, Россия – это, конечно, не Советский Союз, где было практически пятнадцать государств. Но и у нас, например, ментальность Кавказа разве можно сравнить с ментальность центральной части страны? На Кавказе к семье отношение совершенно другое. Поэтому я считаю, что каждая республика, каждый регион должны сами определять свои правила – конечно, в рамках базисного федерального закона. Скажем, на Кавказе очень сильно влияние общественности на семью. И можно через газеты, через какие-то публичные акции воздействовать… В Центральной России такое не пройдет, требуется что-то иное. Иными словами, раз у нас большая, многонациональная страна, то необходимы разные подходы к решению одинаковых проблем. Многое федеральный центр мог бы отдать территориям для решения на местах. А пока, знаете, с чем сталкиваемся? Начинаем привлекать к ответственности злостного неплательщика алиментов – а нас обвиняют чуть ли не в нарушении прав человека. Но разве нарушение прав ребенка – это не нарушение прав человека?..

- У меня как раз вопрос насчет правовой культуры граждан. В нашей стране, к сожалению, вообще нет  традиции трепетного отношения к закону. А тут еще перестройка, смена власти… Изменение законодательства… В 90-е годы неуважение к закону вошло, кажется, в привычку у граждан, и особенно у начальников. Как переломить эту ситуацию? Можно ли ее переломить?

- Вы знаете, я работал заместителем главного арбитра республики, с замечательным человеком Ильдусом Гараевичем Гараевым, он уже давно умер, пусть земля ему будет пухом. Вот у него была поговорка: битие определяет сознание. Не «бытие», а «битие»…

- Хорошо сказано!

- Уровень правовой культуры наших граждан пока что явно невысок. Вот мне, например, почти год пришлось объяснять татарстанцам, на мой взгляд, совершенно ясную вещь: что мы не торгуем арестованным имуществом. Год потратил, чтобы все убедились, что приставы к реализации арестованного имущества никакого отношения не имеют, что этим занимается совершенно другая федеральная структура. Многие почему-то были уверены, что если мы арестовываем имущество, то мы его и продаем. И когда возникали проблемы с продажей, шли прямиком к нам. Видимо, очень укоренилось в республике такое представление. Хотя никакого отношения к реализации арестованного имущества мы не имели, не имеем и, думается, еще долгое время не будем иметь.

- То есть элементарные вещи люди не знают.

- Элементарные! Или, например, многие считают, что мы чуть ли не по своей инициативе приходим к гражданам и в организации, чтобы описывать имущество. Но ведь совершенно ясно, что без судебного решения мы ни в одну организацию и ни к одному человеку прийти не можем. Нет судебного решения – соответственно, к вам не постучится судебный пристав. Но если вы проиграли суд, ждите судебного пристава. Цепочка такая. И эти азбучные истины приходится объяснять…

- Наверное, потому что людей не очень-то беспокоит собственная правовая безграмотность.

- Но она порой дорого обходится. Очень дорого! Возьмем такую вроде бы невинную вещь, как взыскание исполнительского сбора. Когда приходит решение суда, судебный пристав предупреждает должника – заплатите долг в течение пяти дней. Если должник не заплатит, то на шестой день автоматически плата повышается на семь процентов. Вы представьте себе, что должны миллион. Сколько будет семь процентов от миллиона?!

- Ой, много…

- Нам, Управлению Федеральной службы судебных приставов по Республике Татарстан, даже установлен на год плановый показатель по этим семи процентам: 110 миллионов. Я обычно говорю: эти 110 миллионов – плата физических и юридических лиц Республики Татарстан за их правовую безграмотность. А за неисполнение судебного решения потом еще приплюсуются штрафы, наступает уголовная ответственность и масса разного рода других неприятностей… Их легко можно избежать. Проиграли суд, признаны должником – заплатите долг сами. Иначе и семь процентов начислят, потом приведут оценщиков, которые еще неизвестно как  оценят имущество. Потом придут реализаторы, и они себе тоже возьмут долю. Поэтому на 30 - 40 процентов в конце концов вырастет сумма, которую надо заплатить. Я вот никак не могу понять: зачем свои проблемы так усугублять?

У нас, между прочим, есть районы, которые уже практически свели на нет взыскание исполнительского сбора. Например, Атнинский. Мы специально разбирались, почему там нет исполнительского сбора? Там граждане явно поработали над повышением своей правовой грамотности, соображают: если проиграл суд и признан должником, надо быстро платить самому. Выйдет гораздо дешевле!

- Может, Вам такую разъяснительную работу проводить?

- А мы и проводим. Я, кстати, сам часто выступаю на курсах Российской правовой академии, на каждом потоке, куда со всех близлежащих регионов люди съезжаются. Наши сотрудники, начальники отделов очень много читают лекций. В последние два года стали тесно сотрудничать с прессой. И быстро заметили, что необоснованная, бездоказательная критика наших приставов фактически сошла на нет. Раньше мы предпочитали не обращать внимания даже на совсем уж глупую критику. Ну, написал кто-то ерунду – зачем связываться? Раз промолчали, два промолчали… Но когда мы стали отвечать, когда, так сказать, с открытым забралом вышли к прессе, и у нее к нам изменилось отношение. Никто же из журналистов не хочет выглядеть профаном. Мы ведь не против критики вообще. Если она по делу, конструктивная, – мы ее воспринимаем с пониманием, берем на карандаш, пытаемся разобраться…

- Вы проходили стажировку в Германии. Как там работается судебным приставам?

- В Германии тоже есть проблемы. Там в последние годы появилось очень много эмигрантов, они эти проблемы усугубляют, естественно… Что касается нашей Службы – в таком виде, в каком она действует в России, ее больше в Европе нет. Там судебные исполнители – частнопрактикующие. И в Германии, и во Франции... Возможно, к такому формату придем и мы, когда ситуация в стране изменится.

- А как в Европе с правовой грамотностью? Немцы, скажем, народ законопослушный…

- По сравнению с европейской правовой культурой, у нас она, конечно же, что греха таить… Уровень правосознания у наших граждан очень низкий, однако рыночные отношения делают свое дело. Многие стали понимать, что материальное положение во многом зависит от грамотности, в том числе и правовой.

- Интересно, наступит ли когда-нибудь время, когда Ваша профессия будет не нужна?

- Думаю, она еще долго будет нужна. Вот пока суд существует – наверное, и она будет существовать. Другое дело, что она, скорее всего, претерпит какие-то изменения. Ведь даже всего лишь за десять лет мы успели пройти большой путь. В начале 90-х годов лишь три процента судебных решений исполнялись. А сейчас мы дошли до 80 процентов. Так что наша Служба может видоизмениться. Может быть, частично станет, как в Западной Европе, гражданской и частной. Но останется еще надолго…

ЕЛЕНА ЯКИМОВА

источник:

Комментарии
Добавить комментарий    
Здравствуйте, Гость
7 апреля

Опрос
Как Вы относитесь к повышению пенсионного возраста ?