28 (936) в продаже с 7 августа 16+

От химии спасают химики

23 мая 2008

Ученые из Казанского химического научно-исследовательского института произвели фурор – они презентовали разработку, по-старому, противогаз, не имеющую аналогов в мире. Это капюшон защитный универсальный (КЗУ), предназначенный для защиты от химически опасных веществ, открытого пламени при техногенных катастрофах и возможных терактах.

КОЛЛЕКЦИЯ НОВАЯ, ХИМИЧЕСКАЯ

Новинкой заинтересовались многие, на институт уже посыпались заказы. От своего «прадеда», да и современных собратьев, он отличается тем, что недавно разработанный самоспасатель не имеет  привычной фильтрующей коробки, очистка зараженного воздуха осуществляется через сам материал, из которого выполнен капюшон. Весь секрет – в угле, которым он наполнен. В таком капюшоне не страшны ни синильная кислота, ни хлор, ни аммиак, ни иже им подобные. Причем разработанное изделие легкое на вес – 300 граммов – и удобное в обращении: зажимать нос специальными зажимами и класть в рот загубник не понадобится, достаточно натянуть на голову капюшон - и ты спасен от отравы. Примечательно, что ОАО «КазХимНИИ» разрабатывать средства индивидуальной защиты органов дыхания стал довольно недавно, и сразу же, без преувеличения, научный прорыв. Но и основное свое направление  – создание защитных костюмов здесь продолжает оставаться приоритетным. Только в новой «коллекции» насчитывается более 30 костюмов от разной степени опасности и химических воздействий: есть скафандровые, есть со шланговой подачей воздуха, есть с узлом очистки воздуха, костюмы для работников химической и нефтехимической промышленности, работающих с токсичными веществами, пылезащитные и т.д. Один из них  – костюм защитный модульного типа. Внутри него расположены микровентиляторы, с помощью которых «проветривается» подкостюмное пространство. А это значит, что спасатель, облаченный в такой наряд, сможет в нем работать на зараженной территории, не страшась перегрева, от четырех до шести часов (для сравнения, в менее модернизированных костюмах время пребывания ограничивается 40 минутами). Прообразом этого костюма является ранее разработанный нашими учеными костюм, который использовался при ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Ученые и сейчас продолжают разрабатывать средства защиты от ионизирующих (альфа-, бета-, гамма-) и электромагнитных излучений, а также изделий, снижающих разрушающее влияние вибрации на человека.

Более того, материалы, разработанные в «КазХимНИИ», используются на подводных лодках, в последнее время стали поступать заказы от железнодорожников, также созданы изделия для работы на объектах по уничтожению химического оружия, возобновлены работы по созданию костюма «мать и дитя». Сейчас, чтобы добиться легкости, здесь  работают над созданием защитных костюмов из пленочного материала для промышленных предприятий. Другое перспективное направление - это производство фильтрующих материалов на основе угленаполненной целлюлозы.

Главное в «костюмчике» не только то, чтобы он ладно сидел, но и надежно защищал, считают казанские ученые. Поэтому по своей защитной мощности наши ни на йоту не уступают импортным, но при этом стоят значительно дешевле. 

На разработку принципиально нового костюма уходит до двух лет. Сами понимаете, ведь это не в ателье заказать. Сначала ученые разрабатывают рецептуру. Проверяют ее на токсичность, действие на кожу и прочее. Исследования на токсичность проводятся на белых мышках, ученые этот процесс называют «хвостовой пробой» - хвост грызуна помещается в пробирку с искусственно созданной средой, имитирующей реальные условия воздействия поражающих факторов, сама же мышь остается «на улице». Если все идет так, как положено, на последующих этапах исследования подопытным кроликом становится сам человек. Так ученые изучают, сколько времени он сможет проработать в разрабатываемом костюме: контролируется работа организма, дыхания, потовыделение и другие физиологические показатели. Только после этого можно приступать к разработке конструкции костюма, который, с одной стороны, должен быть достаточно элегантным, с другой – обеспечивать определенный уровень герметизации, то есть не пропускать вредные вещества. «Испытания и оценка – вот чем, пожалуй, наш институт отличается от фирм, занимающихся подобными разработками, - говорят в «КазХимНИИ». – В надежности своих изделий мы уверены на сто процентов».

Кстати, татарстанские экологи настаивают (об этом говорил на одной из сессий казанской Городской думы и руководитель Управления гражданской защиты Фердинанд Тимурханов) – местные власти обязаны обеспечить население, тем паче проживающее на территории, нашпигованной промышленными предприятиями, коей является наша республика, индивидуальными средствами защиты. Развитие промышленности, появление технологических решений, усложнение производства – все это приводит к повышению опасности на производстве, говорят казанские ученые, химия присутствует буквально во всем. К примеру, если на Водоканале произойдет авария, надо будет защищаться от хлора, на молзаводе - от аммиака. Поэтому наше население должно быть надежно защищено. Дедовский способ – намазаться мылом и добежать до убежища здесь вряд ли поможет. К сожалению, сегодня приходится констатировать, что данная проблема пока не решается, и когда она разрешится, никому неизвестно. Парадокс, Татарстан, имеющий единственный в стране институт, работающий в данном направлении, не заказывает у него средства защиты. В разное время учеными-химиками были представлено порядка восьми специальных программ по разработке специальных средств защиты на промышленных объектах, но ни одна из них так и не была профинансирована. Люди старшего поколения, наверное, помнят, что раньше противогазами, в том числе детскими, были оснащены все семьи. Все знали, как с ними обращаться. А потом все куда-то исчезло.

ИСПЫТАЛИ НА СОБСТВЕННОЙ КОЖЕ

Геннадий Жиляев – как раз тот человек, который вместе со своими коллегами за месяц, столько времени дал Совет Министров СССР, разработал и поставил в Минэнерго опытные партии двух комплексов, в которых велись работы по ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС. Главный конструктор страны по средствам защиты кожи и заместитель директора по научной работе «КазХимНИИ» Геннадий Жиляев с группой сотрудников: Р.С. Ивановой, Э.И. Костроминым и Р.И. Зайнуллиным – работал непосредственно в зоне аварии, куда они выехали 20 мая, – то есть, практически, сразу после того, как она случилась. 

- Было все так и не так: сейчас больше говорят о негативе, а все позитивное отбросили, - рассказывает Геннадий Георгиевич. – Мол, туда посылали чуть ли не силой, но это была обычная мобилизация. Люди понимали, что надо работать. Как сейчас помню: в Чернобыль выезжали на ракете по Днепру, по причалу бегала бабушка, говорила, что ей нужно вниз по Днепру. Увидев нас, она спросила: «Куда это они?» А ей: «Да это же смертники». Мы прекрасно понимали, куда мы едем. Кроме облучения, люди еще получили свинцовое поражение. Чтобы охладить реактор, на него сбросили 2600 тонн свинцовых чушек. Так как мы имели дело с температурой шесть тысяч градусов, то свинец очень быстро испарялся, люди дышали свинцом. Респираторы-лепестки, которыми снабдили людей, были абсолютно неэффективны. Из четырех человек, которые были там со мной, одного уже нет, все остальные на инвалидности. Аварию ликвидировали не только военные, но и гражданские: атомщики, физики и другие. Это были самые обычные люди, но если бы они этого не сделали, последствия могли быть еще более трагичными. Как известно, Чернобыльский след есть даже в Татарстане, в Дрожжановском  районе. Когда атомную станцию построили, на съезде партии председатель академии наук Александров заверил, что в Чернобыле построили такие реакторы, которые  можно ставить на Красной площади – настолько они безопасные. Чем это обернулось, мы все прекрасно знаем. Кстати, причина аварии до сих пор точно не установлена. Известно только одно: в тот момент должна была быть плановая остановка четвертого реактора. Защита, уровень которой приехали проверять из научного института, была отключена. Выброс и поражение в результате аварии на четвертом реакторе по последствиям было более опасным, чем от взрыва над Хиросимой и Нагасаки. Представьте, яркое солнце, дом, занавески, сад, и никого нет. Идешь по улице, а вокруг звенящая тишина, ощущения очень неприятные… Ярко-зеленая трава, так хотелось на ней полежать, военные, работавшие на пункте обработки техники, снимали с себя гимнастерки и ложились отдыхать. Прибор там зашкаливал, мне пришлось вызвать командира, чтобы он запретил подчиненным лежать. А жара стояла, как в бане, к тому же влажность, но укрыться под тенью деревьев было нельзя - уровень радиации там был выше в 20-30 раз, чем на открытой местности. Вот такие были условия.

Как рассказал Геннадий Жиляев, в то время на Чернобыле работал институт биофизики Минздрава, которому было поручено заниматься защитой атомной отрасли: «Они сделали костюмы с вентиляцией от шланга. Но, извините, к чему можно подключиться в этой 30 километровой мертвой зоне? Поэтому стало ясно, что нужны совершенно иные системы защиты. Поэтому мы разработали костюм, который имели только американцы на мысе Кеннеди, – от космического скафандра он отличался лишь отсутствием силовой оболочки, функционировал на жидком воздухе, и мог работать в безвоздушном пространстве».

По словам Геннадия Георгиевича, решить все вопросы в Москве, на которые бы в другое время ушел бы не один месяц, ему удавалось за десять минут. Если бы мы всегда так работали, то Америка давно была бы позади, усмехается ученый.

Геннадий Жиляев еще много может рассказать из истории работы в Казанском Химическом научно-исследовательском институте. Например, здесь в срочном порядке разрабатывали костюм для защиты от хлорной извести. Трудно представить, но в советское время в Таджикистане работники химкомбината устроили забастовку - они отказывались работать, так как у них началось раздражение на коже, люди ее в прямом смысле с себя снимали. 

НЕ ПЕРЕСТАЮТ СОВЕРШАТЬ ОТКРЫТИЯ

В следующем году Казанский Химический научно-исследовательский институт, даже упоминание о котором раньше было запрещено, отметит 45-летие. Созданный в 1964 году, он и сегодня продолжает выполнять, без пафоса, благородную задачу – защищает Вооруженные силы страны и население от поражающих факторов оружия массового поражения (ядерного, химического и бактериологического).

С самого начала работать пришлось в сложных условиях – одновременно с комплектацией коллектива надо было выполнять и госзадания. Особое внимание уделялось подготовке специалистов, ведь в то время ни один вуз страны не готовил специалистов такого профиля. Подготовка кадров, в том числе высшей квалификации, стало одним из приоритетных направлений работы коллектива и руководства. Уже через два года после образования институт был определен головной в стране организацией по разработке и организации производства средств индивидуальной защиты кожных покровов людей и комплексных СИЗК с возложением обязанности по научно-методическому и организационному руководству этими работами в целом по стране. В эту сферу входило более 30 НИИ, КБ и промпредприятий. Для координации работ при КазХимНИИ была создана секция проблемного межведомственного научно-технического совета.

В 70-80-е годы было разработано около 60 видов новых материалов и изделий, создана мощная испытательная база, разработаны уникальные установки. Результаты научно-теоретических исследований процессов взаимодействия высокоэнергетических импульсных тепловых потоков с полимерными материалами и закономерностей в системе человек-защита-окружающая среда позволили создать уникальные материалы и изделия на их основе, по свойствам, превосходящие лучшие зарубежные образцы. Впервые была разработана носимая автономная система жизнеобеспечения на жидком воздухе.

Участие в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС способствовала еще большему профессиональному росту коллектива: за этот период было защищено три докторских и 35 кандидатских диссертаций по профилю института.

Однако в 90-е институт испытал на себе все «прелести» того времени. Была нарушена система управления и финансирования, рвались налаженные связи с организациями комплекса, было потеряно более половины производственных площадей, значительно ослабла материально-техническая база. Институт пытался выжить в тех условиях, хотя бы сохранить основное ядро коллектива. Несмотря на все трудности, шесть сотрудников были удостоены Государственной премии РТ в области науки и техники.

В августе 98-го года институт возглавил молодой ученый Равиль Фатхутдинов, имевший уже опыт работы в рыночных условиях. Перед ним и коллективом стояла серьезная проблема: остановить дальнейший спад и начать подъем на новые рубежи. Равиль Фатхутдинов предложил кадровый и производственный путь решения проблемы. Кадровый заключался в привлечении молодых кадров в сочетании с работающими специалистами, что обеспечивало оптимальное сочетание опыта и молодости, преемственность в науке и производстве. Производственный – в развитии научных исследований с одновременным решением опытного производства как основного источника финансового благополучия. Также была возвращена часть утраченных ранее площадей. За десять лет численность коллектива выросла в 2,7 раза, появились новые лаборатории и направления работ: по огнестойкой защите конструкций, созданию новых видов материалов на основе кремнезоля, охране труда. А объем товаров и услуг по сравнению с 98-м годом  вырос в почти в 45 раз! О развитии научных исследований свидетельствует тот факт, что за это время было защищено три кандидатских диссертации, идет работа еще над четырьмя. Также получено 20 патентов на разработки. Таким образом, институт за истекшее десятилетие превратился в солидную научно-промышленную организацию, способную решать сложные задачи по защите промперсонала и населения как на производстве, так и при возникновении возможных чрезвычайных ситуаций. К сведению, данный институт включен в перечень стратегических предприятий, обеспечивающих национальную безопасность страны. 

ОЛЬГА ПАНФИЛОВА, «ИТ»

источник:

Комментарии
Добавить комментарий    
Здравствуйте, Гость
12 августа

Опрос
Как Вы относитесь к повышению пенсионного возраста ?